Федор Бондарчук: «Я всегда мечтал сняться с сыном в кино»

1 октября в прокат выходит фильм «Воин» — продюсерский проект Федора Бондарчука, в котором он сыграл вместе с сыном Сергеем Бондарчуком. О том, как экшен-драма превратилась в психологическую исповедь, — в интервью HELLO!

Федор Бондарчук в своем кабинете в офисе компании Art Pictures Studio

Федора Бондарчука — и когда он снимает сам, и когда играет, и когда продюсирует — в кино интересует тема выбора, экстремальные обстоятельства, в которых проявляется человек и становится ясно, кто он, на что способен, чего достоин. Крушение привычного мира, выбор на грани жизни и смерти — для решения этих вопросов Бондарчуку даже не обязателен жанр экшена: в доброй семейной комедии «Призрак» его герою понадобилось умереть телом, чтобы воскреснуть душой.

Разговаривая с ним, понимаешь, что и вся его жизнь — ситуация постоянного выбора: и когда в далеком 92-м вдвоем с Дмитрием Рудовским они создавали студию Art Pictures, и когда в середине тех же 90-х вместе сидели и смотрели на молчащий телефон, и казалось, что слова «завтра» не существует; и в начале нулевых, когда он решил снимать и продюсировать полнометражное кино, и уже позднее — когда строил с нуля «Главкино», восстанавливал «Ленфильм». Это его привычное состояние — находиться в ежедневном потоке дел и решений, нести за них полную ответственность, нередко тяжелую. Но ведь дело не в безоговорочном признании всеми и вся твоих заслуг, а в собственном ответе себе самому.

И еще. Бондарчук обладает редким в творческой среде качеством — умением признавать другой талант, радоваться, открывая его, помогая ему, — будь то актер, режиссер, оператор, сценарист. Наверное, и в этом тоже залог успеха — и его личного, и Art Pictures Studio.

Федор БондарчукВашей компании Art Pictures через два года исполнится 25 лет. Вы представляли себе путь в четверть века, когда начинали эту историю?

Честно, даже не мог себе вообразить. Что компания будет так выглядеть (мы встречаемся с Федором Бондарчуком в новом офисе студии. — Ред.) и будет наполнена такими замечательными людьми. Я не думал, что мы с Димой Рудовским, моим партнером, пройдем столь долгий путь верных, честных взаимоотношений. Что Art Pictures превратится в кинокомпанию-мейджор, где будет и телевизионная студия, и дистрибуция, и мы будем сотрудничать с крупнейшими российскими и международными кинокомпаниями и телеканалами. Но главное — я не думал, что до конца останусь свободным. Я ведь ни на кого никогда не работал. Я не знаю, что такое начальник и руководитель. А такая свобода — это сложная вещь…

В смысле ответственности?

Да, это груз невероятный. Прежде всего, гиперответственность перед людьми, которые работают со мной, верят мне, их много, и они все разные. А если уж говорить про творческих людей, кинематографистов, то это особенная история. Здесь надо принимать во внимание массу нюансов. Например, человек может не прийти на свою смену просто из-за того, что у него плохое настроение. И сказать: «Да зачем я тебе нужен здесь, если я сегодня ничего не могу сделать?»

А вы можете не прийти на смену?

Я — нет. Но я, вероятно, как-то по-другому устроен. (Смеется.)

Федор, вы руководитель, продюсер, режиссер, актер. Есть какое-то ваше личное качество, которое вы транслируете в каждом из своих образов?

Любовь. Я люблю людей, люблю жизнь. И мне до сих пор кажется — пусть это воспримут как утопический идеализм, — что кинематограф все-таки способен хоть на секунду, но сделать человеческую душу лучше. Мой отец так жил, с этой верой в преображающую силу кино. И у меня она есть — если люди в кинозале хотя бы на миг почувствовали сострадание, переживание, причастность к чужой боли или радости, то это самое большое мое достижение. И глобальная цель, если хотите.

Федор Бондарчук и Светлана Ходченкова в фильме «Воин»На экраны выходит новый фильм «Воин», где вы продюсер и исполнитель одной из главных ролей. Картина жесткая — психологическая история, снятая в жанре спортивной драмы. Она тоже о любви?

Да, она тоже о любви. Знаете, мы делали предпремьерные показы, и никто особенно не отмечал, как сделаны бои, а они сняты действительно феноменально — режиссером Алексеем Андриановым и оператором Владиславом Опельянцем. Но не об этом говорили, а об истории драматических взаимоотношений внутри семьи, о которой мы рассказываем, — отца и двух его сыновей. Вот это для меня самое важное. Потому что в этой истории есть часть меня. Как воспитывать сына, который получил гены совершенно не­обузданные? Испытывал ли я сам сложности во взаимоотношениях с сыном? Да. Ощущение непробиваемой стены? Да. Работал я с этим? Да, не покладая рук. Разочарование было? Было. Вот это все есть в «Воине».

Сергей Бондарчук и Владимир Яглыч в роли братьев — противников на рингеИсповедальности этой картине добавляет тот факт, что в роли одного из ваших экранных сыновей — Сергей Бондарчук.

Когда я посмотрел американский фильм Warrior, я был под большим впечатлением и как-то сразу подсознательно спроецировал историю на себя и Сергея. Мы купили оригинальный сценарий Taste for Blood Дэвида Фриджерио, но кто бы мог подумать, что в результате то, что напишет сценарист Илья Тилькин, обретет такую невероятно искреннюю, исповедальную интонацию. Я давно хотел сняться с Сережей и рад, что это получилось. Он и Володя Яглыч, играющий его брата, — идеальное попадание по органике, физическим и психологическим данным. И еще есть совпадение, которое я всегда отмечаю в кино. Они оба, и Володя, и Сергей, занимались боями без правил, это их хобби, часть жизни. Они были уже подготовлены к такой работе. Но только потом я узнал, что они были у одного и того же тренера, слышали друг о друге…

На экране во время боев оба выглядят сверхубедительно. Кровь не кажется клюквенным соком.

Да, все было по-честному. Я в конце концов сказал им: «Ну, братцы, все-таки это кино, сдерживайтесь, вы мне оба нужны до конца картины, я боюсь просто». Они действительно были включены на сто процентов, остановить их было невозможно. У нас немногие артисты так работают. Алексей Андрианов как-то прислал мне фотографии, он сделал их черно-белыми, два крупных плана Володи и Сережи — они одной масти, широколицые, большие. Мы даже «половинили» снимки: соединяли левую часть лица Сережи и правую Володи — они действительно похожи. Вот так все сошлось, и сказать, что такое часто бывает, — не скажу.

Федор и Сергей Бондарчуки в роли отца и сына в фильме «Воин»У Алексея Андрианова вы уже снимались в «Шпионе»…

Да, и совершенно очарован им как режиссером. «Шпион» имеет огромный успех на телевидении — я имею в виду четырехсерийный вариант. У меня там сложная роль майора Октябрьского, и это тот случай, когда я могу сказать, что 80 процентов того, что сделано мной в этом фильме, — заслуга Андрианова, который освоил невероятный по объему литературный материал, держал в голове все детективные линии романа Акунина. Как артисту работать с ним — огромное удовольствие. И сам он очень точно чувствует актеров. В «Воина» Алексей пригласил Светлану Ходченкову. Я несколько настороженно отнесся к этому предложению, потому что после драматической роли в фильме Говорухина «Благословите женщину» у Светланы, скажем так, была череда жанрово-комедийных фильмов. Но на съемках я просто обалдел — она большая драматическая актриса! Она не боится, как она выглядит, она вообще ничего не боится. Без грима, заплаканная, с красными глазами и распухшим носом, вибрирующая, тонкая… Какое счастье, что у Андрианова родилась идея ее пригласить. И вот когда возник актерский ансамбль, мы «полетели». Сняли всё за 32 дня.

Федор БондарчукПочему вы решили снимать «Воина» в Калининграде?

Это должен был быть некий город N — мы принципиально хотели уйти от столичной истории. Первоначально думали о Владивостоке, но тогда весь бюджет фильма ушел бы на авиаперелеты. Так возник Калининград и маленькие города неподалеку от него, снимать там оказалось очень интересно. Море, дюны, порт… Люди иные — это хоть и Россия, но область отделена от страны, живет по-особому. В массовках снимались горожане — и возникла совершенно другая энергия, другая правда в кадре. Мы ничего не придумывали, не строили никаких декораций — ни в квартирах, ни на улицах. Просто заходили в то пространство, которое есть, и снимали. И возник не виртуальный мир, а настоящий — тот, в котором мы живем.

Каждый раз, заканчивая работу над очередной ролью или режиссерским проектом, вам жаль с ним расставаться?

Знаете, я столько лет в профессии, но привыкнуть к этому невозможно. Кино — это зависимость. Страшная зависимость! Когда ты оказываешься на съемочной площадке, то чувствуешь, что попадаешь на фантастическую территорию. Это может быть месяц, как сейчас, или год, если снимаешь фильм. Ты живешь в созданном для тебя государстве, где все налажено, рядом с тобой потрясающие люди, единомышленники, команда. А если ты еще работаешь с хорошим литературным материалом, у тебя что-то получается — а при сегодняшних технологиях ты это сразу можешь увидеть — это счастье! А потом представьте, что все заканчивается, ты возвращаешься обратно, и не всегда и не у всех планы забиты до 20-го года. Но ты уже побывал в этом государстве под названием «кино», и не помнить об этом невозможно. Мы до сих пор вспоминаем «9 роту», это был восторг! Пять месяцев, наверное, лучших в моей жизни, как и у многих членов съемочной группы. Я их предупреждал: «Братцы, это не жизнь. Жизнь — там, в городах, и она другая. Сейчас все закончится, поэтому готовьтесь — прилетит страшная депрессия».

А как вы боретесь с депрессией?

Я вам открою тайну — у меня депрессий не было. Потому что всегда очень много работы. И еще очень спорт помогает. А вот отдыхать я как не умел, так по-прежнему и не умею. Не научился. После «Сталинграда» сказал себе: «Хочу 15 дней отпуска, как положено, как у всех». Ровно через четыре дня я затосковал и вернулся к делам.

Федор БондарчукВаши дела разнообразны. В этом году завершилась реконструкция «Ленфильма», которой вы занимались, и там уже сняты первые картины — «Контрибуция» Сергея Снежкина и «Матильда» Алексея Учителя. Большие исторические фильмы. Как вам удается все успевать?

Это получается потому, что у меня отличные партнеры. У «Ленфильма» есть лицо — это его генеральный директор Эдик Пичугин, без которого я бы просто разорвался на части. Другое дело, что я знаю кинопроизводство и могу разобрать и собрать все по винтикам. (Смеется.) До этого я построил «Главкино» — с нуля. Но «Ленфильм» оказался в сто раз сложнее, чем «Главкино». Потому что реконструировать храм искусства, стены которого помнят великих художников, труднее, чем строить с нуля. Для многих режиссеров это их дом родной, и они очень трепетно относятся к любым изменениям. Хотя и понимают, что если там ничего не делать, то им завтра попросту некуда будет приходить. А отвечая на ваш вопрос о разнообразии моих дел, скажу одно — это все «про кино». И продюсирование, и съемки фильмов, и строительство студий. Я мечтаю, чтобы и дальнейшая моя жизнь так складывалась. Меня с утра до вечера окружают кинематографисты со своими планами, проблемами, амбициями, удачами и неудачами. Можно назвать это «киноиндустрия», можно просто — «территория кино». Второе мне ближе.

Текст:
Нина Суслович/HELLO!

Фото: Николай Зверков/HELLO!, архив пресс-служб

Источник

Еще Звездные Новости

Автор записи: Звёздная жизнь

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *